Перед вертикальным взлетом

11.03.2019 - 13:30
С. А. Шаракшанэ

Послание Парламенту — четкое и ясное, но странное чувство: что-то еще надо в нем разгадать.

Президент, конечно, оглушил: про темпы роста экономики — опережать мировые, про необходимость создания мощной научно-технологической базы. Наконец-то дан ответ на четвертьвековые общенародные сомнения — не в сырьевую ли колонию идет Россия? Его ответ: нет!  Сказано об отставании, о нем, конечно, все и так знают, но есть новое: дан политический сигнал — настал час действий!

Если честно, оторопь берет! Ведь задачи — наоборот от того, что делали 25 лет: надо сделать созидательного куда больше, чем успели разрушить, а времени отпущено минимум. — «Вертикальный взлет»?

Но тут же и неясности. Ведь цель и средство жестко связаны: раз пошел серьезный разговор о цели, значит, такому же разговору быть и о средстве — т.е. о мире чиновников (им же выполнять). Иной бы руководитель прямо с трибуны сделал громогласный и разгромный анализ состояния дел и поименно перечислил — кто повинен (сидят здесь, кстати, в этом зале). Но Президент так «политкорректно» опустил всю эту часть в докладе, что грозный смысл Послания, а он именно таков, полстраны не услышало и недопоняло. Потому — пунктиром попытаемся восстановить, что имеется в виду.

Чиновник — что за явление? Любому государству для исполнения функций нужна организация госслужащих, «бюрократия» (власть канцелярии) — им дана полнота власти на данной территории: «делай так!», «ты сделал правильно», «ты сделал неправильно». Лучший чиновник был всегда, с доисторических времен: он преисполнен ценностного отношения к политическим тенденциям, к дисциплине, к ответственности за порядок, стабильность и завтрашний день Отечества. Но есть и худший чиновник, он абсолютизирует свое значение — мол, мы, бюрократы, есть каста вне народа и над народом, руководящий центр общественной жизни; приветствуется избыточная централизация — с недостаточным участием в делах общества, когда оно нужно, и с вмешательством, когда оно не нужно; т.е. легко допускается и то, и другое. Происходит (по Марксу) превращение государственных целей в канцелярские, канцелярских — в государственные.

Отставание и новый курс. Так повернула история: сегодня именно научно-технологическое состязание стран позволяет постколониальной геополитике вести «обустройство» за счет отстающих. Из Послания: «…глобальная конкуренция все больше смещается в область науки, технологий, образования», «отставание — вот главная угроза и вот наш враг. И если не переломим ситуацию, оно будет неизбежно усиливаться».

Президент много говорил в Послании о масштабных программах национального уровня: в искусственном интеллекте, обработке больших данных, интернете вещей, робототехнике, генетических исследованиях, передовых агротехнологиях. — «В середине следующего десятилетия мы должны войти в число лидеров по этим научно-технологическим направлениям». «Всё наше законодательство нужно настроить на новую технологическую реальность. В государственных стандартах и программах важно отразить приоритеты научно-технологического развития страны». «…на основе новых технологий и цифровизации формирование конкурентоспособных отраслей и как результат — увеличение несырьевого экспорта более чем в полтора раза за шесть лет».

Иными словами, курс преодоления отставания политикой осмыслен и объявлен, и это — отрадный факт! Да, Россия быстро становится среди евроазиатских цивилизаций периферией в научно-технологической сфере — но вопрос: а госаппаратом-то этот факт осмыслен как круг своих обязанностей?

В практике госаппарата лидирующих стран ответ есть: нужен новый чиновник! Пошло мировое соревнование — госаппарат какой страны будет лучше способствовать научно-технологическому подъему, и здесь побеждать! Чиновнику переучиваться при массовой передаче процессов управления искусственному интеллекту, внедрять инновации в госуправление, лидировать в мировом отборе лучших моделей научного и инновационного развития. Не раздражаться и не испытывать комплекс неполноценности (что, мол, никогда науку не догнать), а служить этому процессу. Это тот же чиновник, но динамично меняющийся сам и организующий науку. Не бороться с системной организацией науки, а как раз на основе взаимовыгодного с ней сосуществования обеспечивать в обществе политическую стабильность, торжество порядка над хаосом. Помогать науке, а также самому быть, образно говоря, «прикладным ученым на госслужбе»!

В Послании: «Тот, кто использует эту технологическую волну, вырвется далеко вперёд. Тех, кто не сможет этого сделать, она — эта волна — просто захлестнёт, утопит». Да, эти информационные технологии такие: они быстро преобразуют саму управленческую деятельность — сегодня некоторые бюрократы сопротивляются, а завтра они вообще будут не нужны. Вспомним ключевое слово в Нацпроекте «Наука» — он нацелен на организацию связи науки с полной цепочкой внедрения, значит, в этой цепочке необходимо и звено «чиновный аппарат-наука», и звено это должно работать хорошо!

Вроде все просто — чиновникам надо быть такими, чтобы обеспечить этот грандиозный государственный курс. Но как же это трудно! Как будут работать те чиновные механизмы, которые все четверть века разрушали — а теперь надо делать все наоборот?

Вчерашней логике принятия чиновного решения — двойка. Президент спрашивает: «интересно, вы как выдавали разрешительную документацию на строительство жилых кварталов рядом с этими помойками и свалками?».

Таких вопросов про их непригодную логику — бездна. Чиновники ликвидировали 5 тыс. прикладных институтов (т.е. 80%), вполовину уменьшили (привели в запустение) число портопунктов Северного морского пути, позволили большому числу полей в Центральной части страны зарасти трехметровым березняком, допустили постоянный отток в Европейскую часть страны квалифицированных кадров из Якутии и Дальнего Востока (как это восполнить — в голове не умещается!) и т.д. и т.п. — по всем направлениям экономического развития

Дадим еще ужасный пример такой управленческой логики. Поскольку Президент ставит задачи научно-технологического подъема страны, сделаем иллюстрацию к этой теме — обширной цитатой из выступления директора ведущего в России и в мире ФТИ им. А.Ф. Иоффе академика РАН А.Г. Забродского (Президиум РАН, 26.02.19): «Чиновники принуждают ученых со ссылкой на Минфин: раз идет рост зарплаты в академических НИИ, то ученые, тем самым, как бы подписались под обязательством пропорционально увеличить число публикаций в журналах, индексированных в международных базах данных. По умолчанию чиновниками предполагается, что повышение зарплаты научных сотрудников отражает увеличение результативности российской науки.

Но в наукометрии есть понятие — «недопустимая фетишизация одного параметра». В самом деле, если такое допустить, то научные сотрудники  начинают работать именно на этот один параметр, и результаты такой организации науки совершенно неадекватны. Увы, нет, чиновники не хотят слушать, настаивают на однобоком наукометрическом подходе.

Тут — множественная подмена понятий. Повышение зарплаты — это, зачастую фикция, игра на бумагах, делается поголовное уменьшение занятости научных работников, реальная же зарплата изменилась не сильно. Далее, 12 лет прошли с момента согласования правительственными чиновниками зарплаты ученых, за эти годы индекс инфляции вырос более чем 2,5 раза — и бюджетникам обычно суммы возвращают: военным, врачам, учителям, чиновникам и пр. Значит, надо не принуждать ученых, которые тоже бюджетники, к увеличению числа публикаций, а извиниться за задержку в синхронном повышении зарплаты и вернуть им недоданное без всяких условий!

Но главное, и чиновники этого как будто не видят: не зарплата — основное, что влияет на результативность труда ученого. У институтов страшно несбалансирован бюджет —  80-85% того, что мы получаем из Министерства, это зарплата, т.е. нет средств на материалы, на капитальный ремонт, и это разоряет институты, лишает развития. Ждем материальной помощи на техперевооружение институтов и лабораторий уже 30 лет, например, в нашем Физико-техническом институте износ составляет более 80%. Принятый Нацпроект «Наука» даст с десяток маленьких научных центров «мирового уровня» — капля в море в экономике страны, на основе этой программы может быть сделана лишь половинное обновление приборной базы ФИЗТЕХа. И ведь мотивация отечественного бизнеса на поддержку прикладных исследований — тоже фактор результативности науки, но это прямая функция государства. При чем же здесь повышение числа публикаций? Но нет, именно на этом настаивают чиновники и вот результат: цитируемость публикаций от этого резко падает — это нам надо? Это надо российской науке? Уровень научных работ легко терять, но потом повышать его снова — чрезвычайно сложно. Считаю, принудительное повышение числа публикаций — вредительство!»

Только руками всплеснуть — как чиновники с таким стилем работы и с таким пониманием намерены выполнять майский указ, т.е. войти в пятерку стран-лидеров?

Все эти ужасы — следствие разрушения академической логики и замены ее чиновничьей. Триста лет огромные успехи Академии наук — следствие академического самоуправления: это когда решение принимается коллективно, при тайном голосовании, и участвуют в голосовании те, кто сам десятикратно как ученый проходил ранее через процедуру тайного голосования — опять же, теми, кто также проходил через эту процедуру. Большой многослойный пирог! Но так возникают гарантии компетентного решения. Отсюда и многовековые успехи Академии. Чиновники все это реформой 2013 года заменили на регламент: я, чиновник, решил — значит, ты, ученый, исполняй. И сейчас, вопреки поставленной политиками задаче, мы своими руками вовсю снижаем уровень российской науки.

Академия наук выжила в последние драматичные четверть века исключительно с опорой на свою процедуру академического самоуправления — как, кстати, мало какая отрасль. А чиновники чем могут похвастать?

Вот и неожиданный вывод: над чем же, на самом деле, нависла угроза от сформулированных Президентом страны целей? — Над принятыми чиновниками некомпетентными решениями, несущими ошибки и разрушение; над самими механизмами принятия таких решений!

Как же эти чиновные механизмы в течение предстоящих пяти лет будут выводить страну в пятерку ведущих стран? Вопрос двоечнику: мог бы ты в течении недели (месяца) стать отличником? Лучше даже не слушать ответ, а подумать за него: сможет ли он развернуть собственные внутренние действующие механизмы на-наоборот? Или эти механизмы так и будут работать — как вчера, как год назад, как годы назад?

На встрече 16 января с Правительством Президент подытожил доклады, которые были один оптимистичнее другого: «результаты…должны будут выражаться не в цифрах и в отчётах, а в реальных делах… чтобы мы в начавшемся 2019 году перешли к реальной практической работе, к достижениям практических результатов».

Президент в Послании: «Я уже слышу, что «там нельзя», «здесь слишком сложно», «там слишком высокая планка», «не получится». Это он, извините, про кого? Кто может заходить к нему в кабинет с суждениями? Не какой-то там начальник департамента министерства или областной администрации, нет, тут чины куда повыше. Т.е. Президент показал — на каком уровне сегодня, на самом деле, происходит замешательство: на высшем управленческом!

И — неожиданный вывод: чтобы остальные чиновники, которые ниже, и еще ниже, и еще ниже в табеле о рангах, не продолжали находиться в неведении и ожидании — пусть, мол, там наверху порешают, что делать, потом нам скажут, Путин решил прервать процесс такого тотального ожидания и неведения и сказать сразу всем во всеуслышание. Таково Послание.

От чиновников не слышно важного заявления. Хорошо бы как-то измерить, оценить масштабы чиновного неверия в улетные рубежи, поставленные Президентом. Есть ли «измеритель»? — Да!

Скоро год с майского указа и за это время общественность должна была бы услышать от чиновников: страна, согласно указу, через пять лет должна оказаться в пятерке лидирующих стран, следовательно, и мы, чиновники, также должны по квалификации, уровню понимания, стилю работы оказаться вровень с чиновниками тех пяти передовых стран! Было сказано? Увы — тишина, не дождались!

А ведь, учитывая еще и наше технологическое отставание, заявление должно звучать круче: мы сейчас буквально в течение месяцев встанем на уровень, ВДВОЕ превышающий уровень чиновников лидирующих стран — и это станет гарантией выполнения майского указа!

Строго говоря, если ты чиновник, и ты так не говоришь — ты не нужен. Наверное, потому-то чиновников в Послании и предупредили.

Послание — Парламенту? Или общественности? Вся катастрофа с чиновниками — увидена большой политикой. Противоречие между целью, сформулированной в Послании, и средством — т.е. чиновниками, перестало быть кулуарным, т.е. только для кабинетов и коридоров властных инстанций, оно приобрело широкий общественный характер. Более того, Послание как бы обращается именно к обществу: нужен твой, общество, рычаг влияния на чиновников, поскольку других рычагов силы, что в распоряжении власти, увы, недостаточно.

Президент: «Наши задачи носят долгосрочный характер. запаса времени, на раскачку, на дальнейшие утряски и увязки, просто нет». «…абсолютно недопустимо отступать от намеченных рубежей». «Если же кто-то предпочитает работать по накатанной, не напрягаясь, избегать инициативы и ответственности, то лучше сразу уйти».

«Уйти» — такого в лексике Президента еще не было. Над всеми, кто внешне изображает верноподданность, но сам в душе против, надо лампочку наполовину пригасить — пусть забеспокоятся, потеряют ощущение безнаказанности.

Высшие чиновники, таков их стиль, приватизируют и знание про происходящее, и знание про рычаги преобразований. На самом деле, и то, и другое в жизни — значительно шире. Путину потребовалось как раз именно оно — значительно более широкое поле, нежели ему преподносят в кабинете. Слово «уйти» надо было объявить не главным чиновникам, которые вхожи в его кабинет, а вообще всем госслужащим.

Каково же состояние умов у тех, кто ниже высших чиновников? Это не менее важно, чем состояние умов в управленческой верхушке. Поэтому надо разъяснить и приободрить — предупредить плохих и воодушевить хороших чиновников. В этом смысл Послания. Феномен служения целям государства существует, но надо его разбудить, дать ему дорогу, сделать легитимным — причем, из первых рук руководителя государства.

Это, может быть, самое важное Послание общественности за весь период путинского правления — как ответ на уже произошедшее смятение перед «вертикальным взлетом».

Президент: «Надо кровь из носу выполнять эти задачи». «В начале следующего года подведём первые итоги работы по национальным проектам. И сделаем соответствующие выводы о качестве и результатах работы всех уровней исполнительной власти».

Сергей Шаракшанэ